Дилара Гундорова предложила Радию Хабирову провести встречу на площадке проекта «Народное правительство»

Руководитель некоммерческой организации «Информационно-аналитический центр» Дилара Гундорова сделала такое предложение главе Башкортостана на своем канале в Telegram.

«Здесь достаточно просто включить компьютер, и если совсем страшно станет отвечать на вопросы народа — выключить (я пойму), — обратилась она к Радию Хабирову. — Время обозначим, телефон мой есть  — набирайте, я на связи. Я понимаю, что она ни к чему не приведет, но я попробую. Даю и вам шанс».

Напомним, Дилара Гундорова ранее заявила о своем намерении участвовать в выборах главы Башкортостана, затем она решила привлечь активных общественников к участию в «Народном правительстве». Сейчас проект реализуется в виде онлайн-обсуждений во Вконтакте по вторникам актуальной республиканской повестки.

По мнению Дилары Гундоровой, в Кремле решили предложить Радия Хабирова главой региона на второй срок, при этом заменят премьер-министра.

Общественница сделала прогноз по развитию ситуации в Башкортостане: «Претензии по выявленным нарушениям (включая акт проверки Казначейства РФ) ему (Хабирову) простили. Всех, кто участвовал в событиях Баймака, будут показательно выявлять и ушатывать жестко (таков приказ, и здесь силовики по сути не причем — исполнители)».

По ее мнению, башкирский кризис  — спровоцирован. «Причина пошлая — борьба за ресурсы/лицензии от олигархии (надоело дергаться на общественность, вспоминаем Подольск и УГМК, Куштау с БСК), надо было смазать эффекты от коррупции (отвлечь внимание), выявить недовольных и активных, заодно прокачать выборы (установить и доказать вмешательство извне)», — считает Дилара Гундорова. 

В Башкирии женщина несколько лет держала взаперти свою дочь

Теперь ее дочери 10 лет, но она до сих пор числится в первом классе, сообщает «Башинформ».

Жительница Стерлитамака скрывала от всех свою дочь: никто из соседей не знал о ее существовании. Как выяснилось, нарушая интересы ребенка и ведя асоциальный образ жизни, она не спешила давать своей дочери образование.

Женщина не работала, за ребенком не ухаживала, в доме была антисанитария, на окнах — плотная темная ткань. Оказывается, суд давно обязал мать передать ребенка отцу, но она решила прятаться. Скрывалась женщина тщательно. Банковской картой не пользовалась, дверь никому не открывала, ребенка из дома не выпускала. 

Судебные приставы Стерлитамака совместно со спецотделом по розыску установили местонахождение матери и ее дочери. Женщина пыталась воспрепятствовать исполнению решения суда. Напуганного ребенка передали сотрудникам социальных служб, а на мать составили два протокола: за воспрепятствование законной деятельности лица органа, уполномоченного на осуществление функций по принудительному исполнению, а также за ненадлежащее исполнение обязанностей по содержанию несовершеннолетнего.

Девочку временно разместили в центре «Семья». Сейчас с девочкой работают специалисты. Отец, проживающий в Москве, уже выехал за дочкой.

Радий Хабиров: «Мы видим две большие проблемы в сфере добычи золота»

Глава Башкортостана рассказал о своей поездке в Учалинский район.

Поездку он начал со встречи с жителями. По его словам, они высказали надежду на то, что будет наведен порядок в сфере недропользования.

«В то же время у них есть прямые претензии к тому, что ряд недропользователей нарушает законодательство, — сообщил Радий Хабиров. — И это еще очень мягко сказано – по сути, они ведут варварскую разработку наших недр. С этим жители категорически не согласны. С этим не согласны, конечно же, и мы».

«Мы должны прийти к цивилизованному недропользованию с теми, кто готов нас слышать, соблюдать закон и нести социальную ответственность перед жителями. С теми, кто нас не слышит, мы будем прощаться», — заявил глава Башкортостана.

По словам Радия Хабирова, руководство региона видит две большие проблемы в сфере добычи золота.

«Первое – за десятки лет у нас практически нет ни одного примера, когда бы добыча завершалась правильной рекультивацией. Второе – мы хотим, чтобы лицензии в перспективе выдавали с учетом позиции муниципалитета, с учетом интересов жителей. В этом направлении тоже работаем, — сказал он. — Практики, когда люди остаются один на один с коммерческими структурами, больше не будет. Будем стоять на этом, спокойно и уверенно защищать интересы Башкортостана».

Также глава региона напомнил, что с 2021 года в республике стала работать межведомственная комиссия по недропользованию. За время работы комиссии из более чем 60 лицензий на добычу золота 13  были аннулированы, в Учалинском и Баймакском районах сразу по нескольким недропользователям приняты правовые решения, возбуждены уголовные дела.

«Благодарю Роснедра и лично руководителя Евгения Игнатьевича Петрова за то, что услышали нас и ввели мораторий на выдачу лицензий на добычу золота россыпным способом до 2030 года, — сказал Радий Хабиров. — Это значит, что новые лицензии выдаваться не будут, будем наводить порядок с теми, кто уже работает».

Экоактивист, защитник Куштау Равиль Харисов: «Нам действительно некуда уходить»

Скриншот: RusNews

Равиль Харисов опубликовал открытое обращение к Радию Хабирову. Вот его текст без купюр:

«Ваше величество !!! Товарищ !!! Господин !!!

Я не знаю, как обратиться к вам и кому можно обратиться в России, чтобы услышали!

Обращаюсь к вам в свете последних событий, происходящих в нашей республике и как участник, и как тот, кого преследуют…

Находясь вдали от дома, размышления привели к выводу нас, тех которые недовольны внутренней, экономической, социальной и в конечном  и политической политикой, ведомой не только в республике: нам действительно некуда уходить, прав Фаиль (Алсынов)*…

И мы не хотим уходить…

Почему я и многие мои товарищи пришли 11 числа, пришли 15 и присутствовали 17 января в Баймаке?

Мы пришли за справедливостью! Мы пришли, чтобы законы РФ работали! А нас превратили в преступников!

Этот протест молчаливых башкир начался не вчера и не год назад, мы молча наблюдаем, как губят природу и экологию вокруг нас уже десятилетия и десятилетия.

Грабят и молча убивают! Грабят и молча убивают!

Почему я был на Торатау, пришёл на Куштау и присутствовал в Баймаке —  потому что мне не безразлична жизнь моих детей и внуков!

И меня готовы за это преследовать в моей республике! Готовы избивать! Готовы убить в конце-то концов, как уже произошло с нашим товарищем!

Никто, ни единый человек не был готов и не хотел столкновений жёстких и тем более сесть на длительные сроки в тюрьму! Но их преследуют, калечат и убивают только лишь за то, что они искали справедливость и закон!

Мне не к кому обратиться с таким заявлением в РФ, потому что власти допустили это сами и они хотят судить за это тех, кто против произвола!»

*внесен в список экстремистов и террористов

«Смола»: «За себя и за других»

Башкирам удается защищать свою землю и природу, но и они подчас терпят поражения. Репортаж «Смолы»

Оригинал публикации издание «Смола»

Алена Истомина

От редакции

В Башкортостане продолжаются преследования сторонников экоактивиста Фаиля Алсынова*, которого 17 января приговорили к 4 годам лишения свободы по статье о разжигании межнациональной розни. В настоящий момент известно о 129 задержанных по административным делам о неповиновении сотрудникам полиции и 26 фигурантах уголовных дел о массовых беспорядках и неповиновении полицейским.

Акции в защиту Алсынова проходили сначала в Баймаке, где ему выносили приговор, затем в Уфе — столице республики. Каждый раз они были многотысячными. Но все же к защите природы январские протесты имели лишь косвенное отношение. Люди приходили в первую очередь поддержать своего соратника. Алсынов — лидер башкирского национального движения, долгое время возглавлявший ныне запрещенную организацию «Башкорт». Он выступал не только за сохранение природных богатств Башкортостана, но и за популяризацию башкирского языка, сохранение идентичности башкир и осознание ими права самим распоряжаться своей землей.

Акция, за которую Фаиля отправили в колонию, была экологической — народный сход в селе Ишмурзино против золотодобытчиков. На нее пришли более 2000 человек.

Люди добились успеха: власти были вынуждены пойти на уступки, отозвав у золотодобывающих компаний лицензии на разработку месторождений.

Возможно, именно этого — способности объединять народ и побеждать — Алсынову, как одному из лидеров протеста, и не простили.

Но и в Башкортостане успехи случаются не всегда. В предыдущем материале о защите горы Куштау мы рассказывали, что победе над желающими уничтожить шихан промышленниками способствовало объединение людей с самыми разными взглядами, их готовность отринуть личные разногласия ради общего дела. Но нередко разногласия берут верх. И тогда все сыпется.

Сегодня мы публикуем второй материал из экспедиции «Смолы» в Башкортостан — о том, за что борются жители республики в наши дни.

Глава I. Разъединение

Шакша — окраина Уфы, до 1980 года считавшаяся самостоятельным поселком. Здесь проживает порядка 30 тысяч человек. К частному сектору примыкает промзона — она начинается с гаражей и складов и постепенно переходит в заводские комплексы австрийского предприятия «Кроношпан», занимающегося обработкой древесины.

У предприятия высокий забор, охрана, металлические ворота. Кажется, будто это секретный военный объект. Зайти внутрь или поговорить с сотрудниками нереально: они даже анонимно отказываются общаться. На официальном сайте «Кроношпана» говорится, что его заводы работают в 25 странах мира, производя ДСП, МДФ, ламинированные напольные покрытия и плиты ОСП.

Первое в России производство «Кроношпана» появилось в 2004 году в подмосковном Егорьевске. В 2013-м второе предприятие тоже построили в Московской области — в Электрогорске. Тогда же стало известно о планах возвести завод в Башкортостане. В Шакше тут же начались протесты.

Люди выходили на митинги, вставали в пикеты, а когда началось строительство, разбили у стройплощадки палаточный лагерь. Они подчеркивали, что предприятие начали строить, не дожидаясь проведения государственной экологической экспертизы, и что нигде не определено, какими загрязнениями чревата работа завода и куда будут сбрасывать его отходы.

Основания для опасений были. Например, в Егорьевске активисты фиксировали сваленные на территории предприятия горы отходов, пыль с которых распространялась по городу. Надзорные органы этот факт не установили. Зато прокуратура и Росприроднадзор признали, что «Кроношпан» не контролирует выбросы вредных веществ и де-факто не ведет учет объемов этих выбросов.

Палаточный лагерь простоял близ стройплощадки «Кроношпана» больше года: с августа 2013-го по сентябрь 2014-го. А 5 сентября 2014 года он сгорел. Огонь начал распространяться ночью. Людям удалось спастись, но палатки были полностью уничтожены. Официально причина пожара так и не была найдена. Активисты заявили, что лагерь подожгли.

В 2015 году завод «Кроношпана» в Шакше, несмотря на продолжающиеся протесты, начал работу. Сейчас страсти вокруг него сходят на нет: хотя в сообществе «СтопКроношпан – Уфа» во «Вконтакте» состоит более 17 тысяч человек, большинство из них уже не принимает активного участия в борьбе против завода. Лишь немногие фиксируют загрязнения и жалуются на работу предприятия чиновникам. Но даже они признают, что их борьба скорее потерпела неудачу. Не в последнюю очередь потому, что местные активисты-лидеры переругались между собой.

Нефть в дождевой воде

— Палаточный лагерь у «Кроношпана» начался с меня, — с руководителем движения «Зеленая лига» Тамарой Хабибулиной мы идем по улицам Шакши. — Я живу в полутора километрах от завода. Когда узнала, что его будут строить, стала рассказывать местной молодежи о его опасности. Молодежь прониклась, зарегистрировала страницу во «ВКонтакте», начала агитировать своих знакомых и постепенно дело дошло до палаток.

Тамара заметно раздражена и разговаривает неохотно, потому что знает — несколькими днями ранее я встречалась с ее соратницей и одновременно главной оппоненткой Ириной Курели.

Женщины, ставшие лидерами протеста в Шакше, несмотря на борьбу за общее дело, разошлись в политических взглядах. И это перевесило.

Тамара — человек патриотических (в современной российской трактовке) убеждений. Ирина — из тех, кого называют либералами. Все время, пока мы ходим по Шакше, Тамара нет-нет да и замечает, что с Ириной нужно «общаться аккуратнее», потому что «она против СВО и вообще поддерживает всяких иноагентов». И отдельно подчеркивает, что с Курели я встретилась раньше, чем с ней. Но как связаны политические разногласия с общим делом, не объясняет.

— С момента, как мы узнали о строительстве завода, у нас прошло 27 митингов, самый большой собрал 4000 человек, — возвращается она к разговору о «Кроношпане». — Пикетов были сотни. Мы собрали 80 тысяч подписей против строительства, но какие-то предатели внутри нашего лагеря их специально «потеряли». Я собирала заново, последняя сумка с подписями хранится у меня — сейчас там 20 тысяч подписей.

Кто именно «потерял» подписи, Тамара не говорит: то ли не знает, то ли просто не хочет продолжать разговор.

В мае 2023 года активисты «Зеленой лиги» обнаружили трубу, ведущую со стороны промзоны, где расположен «Кроношпан», к реке Уфе. И забили тревогу, предположив, что труба предназначена для промышленных стоков.

— Мы понимали, что если завод с заявленным объемом производственных стоков более 80 тысяч тонн в год будет сливать их в реку, это будет настоящая катастрофа. Они отравят не только [реку] Уфу, но и другие водоемы, — рассказывает Тамара. — Я вызывала сюда полицию, писала в прокуратуру — нарушений не нашли. Подавала в суд, но проиграла. Судья встал на сторону представителей завода, которые говорили, что труба нужна, чтобы исключить затопление производственных помещений дождевыми и талыми водами, и что стоки по ней не идут.

Сегодня Хабибулина продолжает судиться с «Кроношпаном», требуя перенести предприятие дальше от реки. Она настояла, чтобы Минэкологии Башкортостана отобрало пробы жидкости, текущей из трубы в реку. Исследования показали, что в якобы дождевой или талой воде содержались нефтепродукты, промышленные фенолы и формальдегид.

— У нас за все эти годы ни одного юриста не было, — заключает она. — Люди, которые боролись с «Кроношпаном», это простые жители. Они сами учились себя защищать, как могли. Я простая пенсионерка, до истории с «Кроношпаном» сама не знала, что такое суд. А сейчас мне действительно интересно во всем разбираться, докапываться до истины. Суды против завода я рано или поздно выиграю.

«Когда местные отмахиваются — понять не могу»

С Ириной Курели мы встречаемся за два дня до разговора с Тамарой Хабибулиной на народном сходе в селе Подольск Хайбуллинского района. Местные жители протестуют против разработки медного месторождения в ста метрах от сельских домов. От Уфы до Подольска — 516 км. Ирина приехала сюда, потому что ее попросили селяне. Фактически ради пятиминутной речи. Некоторые другие активисты тоже прибыли в Подольск из других районов Башкортостана.

Так это здесь и работает: люди борются не только за себя, но и за других жителей республики. Приезжают по первому зову. Этот принцип много лет пропагандировал и отправленный ныне в колонию Фаиль Алсынов.

Безусловно, в таком единении есть нота национализма. И Тамара, кажется, это не приемлет. По крайней мере к алсыновскому «Башкорту» она, судя по публикациям в соцсетях, относилась с настороженностью.

Ирина к «Башкорту»** тоже отношения не имеет, но принципом «один за всех» прониклась.

— Мы не аборигены, не колонисты, мы не понижены в правах, они у нас в Конституции прописаны, — декламирует она на народном сходе. — Чиновники просто гаранты наших прав, но они считают, что они гаранты своего кармана. Это очень огорчает. Я здесь, потому что знаю, что какие-то действия надо предпринимать. Все надо делать маленькими шагами. <…> Мы в равных правах с «хозяевами жизни».

Люди аплодируют ее словам.

В противостоянии с «Кроношпаном» в 2013 году такого единства, как на Куштау или в Подольске, не сложилось. Ирина говорит, что многие жители Шакши, даже признавая, что завод создает экологические проблемы, подчеркнуто не хотели конфликтовать с предприятием — «мало ли, что случится?».

— И плакать, и смеяться хочется, когда мне в ответ на призывы хоть как-то помочь в борьбе с заводом, стоящим на берегу реки, говорят: «А мы воду из-под крана не пьем», — рассказывает Ирина. — Но кто-то же пьет. Люди не понимают, что если загрязнение реки будет сильным, то в Уфе начнутся массовые отравления. Никто не предлагает ликвидировать предприятие. Но оно стоит в неподходящем месте, завод надо перенести дальше от реки, установить на нем надежные современные очистные сооружения, чтобы нефтепродукты не утекали, а еще организовать систему мониторинга за атмосферными выбросами. Да, конечно, это стоит денег. И неудивительно, что владельцы завода не хотят этого делать. Но когда местные отмахиваются — вот этого я уже понять не могу.

Впрочем, местных понять тоже можно. Ирина, дошедшая до приемной президента в попытке обратить внимание на завод (эффекта от обращения не было), в скором времени после начала протестов потеряла должность главного инженера в «Уфаводоканале», где проработала 13 лет. Удивляться нечему — приход австрийского предприятия в республику, по информации башкирских СМИ, лоббировал лично глава Башкортостана Радий Хабиров.

Сейчас Ирина Курели работает в нескольких кафе Уфы: моет полы и посуду. Очевидно, что на ее месте оказаться хотят немногие.

Глава II. Медные люди

Перед началом схода в Подольске активисты повторяют мне, что это не митинг, не акция протеста, а именно народный сход, право на который прописано в федеральном законе «Об общих принципах организации местного самоуправления». Суть от этого не меняется: люди — жители села и несколько приехавших активистов — собираются, чтобы высказать недовольство решением республиканских властей. Дело в том, что по решению, принятому еще в 2019 году, все местные должны будут покинуть свои дома, чтобы ООО «Башкирская медь», структура Уральской горно-металлургической компании, смогла добывать медную руду там, где находится поселение. (До 14 марта 2022 года Уральскую горно-металлургическую компанию контролировал миллиардер Искандар Махмудов. Сейчас компания называет бенефициарным владельцем Данияра Камилова, сына бывшего министра иностранных дел Узбекистана — прим. ред.).

— Еще четыре года назад на собрание в Подольск приезжал глава республики Радий Хабиров, тогда велся разговор, что «у нас нет выхода, придется переселиться», выбирайте куда, — рассказала «Смоле» активистка и председательница схода Айзиля Шаяхметова. — Люди согласились, но только потому, что все преподносилось так, что разработки нужны государству. Тогда никто не понимал, что добывать медь будет не государство, а частная компания. Тогда же решением большинства жителей было выбрано место для переселения — поле площадью 700 га, расположенное южнее Подольска, в стороне Сибая. Нам показывали макеты, говорили про «суперский поселок» с развитой современной инфраструктурой. И люди, как наивные детишки, поверили, раз сам Хабиров пообещал. В итоге чиновники расширили границу сельсовета совсем в другую сторону. Промышленные объекты выросли как на дрожжах, дома жителей медная компания стала скупать без учета стоимости земельных участков.

Сейчас «Башкирская медь» ведет строительство своих объектов уже на расстоянии 100–150 метров от жилых домов. Но местные, осознав, что их провели, решили сопротивляться.

Летом прошлого года жители выступили с открытым обращением к президенту России Владимиру Путину, генпрокурору Игорю Краснову и председателю СК Александру Бастрыкину. В сентябре Следственный комитет возбудил уголовное дело по ч. 1 ст. 293 УК РФ (халатность) по факту нарушения их прав.

«Со слов граждан, им было предложено переселение и строительство благоустроенных помещений на оговоренном месте. Вместе с тем в нарушение достигнутых договоренностей представители коммерческой организации представили документы о строительстве домов на другой территории, которая не устраивает людей, в связи с чем они в настоящее время подвергаются давлению», — заявили в СК.

Подвижек после этого заявления не было: разрабатывать месторождение никто не запретил, да и дома в оговоренном ранее месте для людей не построили. Тем не менее селяне решили держаться: из почти тысячи жителей Подольска только 24 семьи согласились продать свое жилье промышленникам. Самые активные связались с башкирскими активистами, которые и посоветовали им провести сход.

«Расковыряют все и уедут»

С одной стороны площади, на которой собираются люди, скромный сельсовет, с другой — полуразрушенный дом культуры. Местные просят не фотографировать его: «А то правда подумают, что у нас совсем плохенькое село». Советуют пройтись по Подольску, чтобы увидеть, что село вполне «нормальное и достойное».

Прямо на лавочках разложены сладости, здесь же стоят самовары с чаем и кипяток для кофе. Такие вот в Башкортостане выступления недовольных.

Организаторы приглашали на сход и главу Хайбуллинского района Рустама Шарипова, и главу республики Радия Хабирова. Но никто из чиновников не приехал.

Зато на сходе изобилие полицейских, которых не приглашали. Они расходятся по углам, подозрительно посматривают на приехавших активистов. Некоторые фиксируют происходящее на камеры смартфонов.

— Видишь вон того мужика в спортивном костюме? Он все пишет в телефон и фотографирует, — шепчет мне активистка из деревни Шиханы Алина Галеева. — Либо провокатор, либо сотрудник. С такими в любом случае надо быть аккуратней. Мы теперь будем до самого конца мероприятия смотреть, чтобы не было провокаций.

Потихоньку съезжаются активисты.

— Мы боремся против варварской разработки нашей земли, — рассказывает мне одна из приехавших Тансылу Аслаева. — Промышленники копают карьеры, но ведь руду можно добывать более прогрессивными способами, например, строить шахты, чтобы пыль не летела. Они не делают этого, потому что шахта требует больших вложений. Берут самый примитивный, самый дешевый способ — раскопать карьер. Я сама живу возле озера Талкас — оно чистейшее, родниковое. Рядом с ним Тубинский рудник, где раньше добывали золото. Недавно мы узнали, что в Тубинске снова собираются копать карьер — всего в полутора километрах от озера. При взрывах, как нам сказали экологи, Талкас окажется загрязнен, пойдет грязь и от грунтовых вод. Когда узнали об этом, сразу провели несколько народных сходов и отстояли озеро — золотодобычи у нас не будет.

По мнению Аслаевой, людей в Подольске просто пытаются обмануть.

— Тут же одни пенсионеры, от которых хотят откупиться. Им дают по миллиону рублей за дом. Сейчас что можно купить за миллион? Вот где сегодня администрация? Они должны были прийти, разговаривать с народом, решать проблемы. Но они, видимо, не настроены проблему решать. Думают, что если не пришли, не разговаривают с народом, проблема сама собой рассосется.

Подхожу к двум женщинам, которые стоят в стороне от всех. Спрашиваю, что их сюда привело.

— Мы будем обсуждать, чтоб нас переселили, куда мы хотим. Нам обещали поселок, новый, но его не построили, а дома наши уже пытаются купить, причем за бесценок, — объясняет одна из них. — Да, всего миллион рублей предлагают, — подтверждает она информацию Тансылу. — Но у меня один огород дороже стоит. Несколько семей согласились на эту сумму, а потом оказались вынуждены брать ипотеку. Лично мне этого не нужно.

— Мы вообще-то никуда не хотим уезжать, — отрезает вторая. — Мы здесь живем, нас тут все устраивает. Это мой дом, моя земля. Они [промышленники] сейчас купят, а через 40 лет уйдут и бросят эту землю. Расковыряют все и уедут.

«Портится все: воздух, вода, земля»

Сход начинается, все рассаживаются по скамейкам, я обхожу собрание, подсчитывая количество участников — около трехсот человек. Председателем единогласно выбирают местную активистку Айзилю Шаяхметову — молодую худенькую девушку в скромной водолазке и джинсах. Заметно волнуясь, она начинает речь и зачитывает по бумажке:

— Нас отдали на растерзание частной компании, которая занимается не переселением села Подольск с учетом мнения каждого жителя, а процессом тонко спланированного оттока населения, работая на уничтожение нашего села, — говорит она. — Среди населения возник бардак, какая-то неразбериха: кто-то хочет продать свои дома, кто-то хочет остаться на прежнем месте, а кто-то ждет по сей день новый поселок. В это же время вокруг нашей деревни «Башкирская медь» начинает свои работы, хотя обещанного поселка нет… Почему жители должны соглашаться на небольшие деньги и переселяться из своих домов в каморки?

Пожилая женщина с места громко возмущается на башкирском, в ответ звучат аплодисменты. Сотрудник полиции зачем-то пытается прервать их, что-то неразборчиво декламируя в громкоговоритель, но местные только смеются в ответ.

— Ребята, давайте дадим сотруднику полиции сделать свою работу, — примирительно предлагает активист Григорий Городовой. Сельчане замолкают.

— Уважаемые граждане, обращаем ваше внимание, что любые высказывания общественно-политического характера относятся к публичному мероприятию в форме митинга или собрания, которые не согласованы с органами самоуправления и влекут за собой ответственность, — бубнит полицейский.

— Статья 31 Конституции РФ, — парирует активистка Ирина Курели и зачитывает статью наизусть: граждане Российской Федерации имеют право собираться мирно, без оружия, проводить собрания, митинги, шествия, пикетирования.

Снова аплодисменты. Громкий голос из толпы насмешливо просит сотрудника дать ведущей громкоговоритель, чтобы всем было слышно, сотрудник молча качает головой.

Активист Аскар Бурунбай предлагает всем высказать предложения, как изменить ситуацию с расселением Подольска. Первой встает женщина в темном пальто и с аккуратной стрижкой. Она с чуть виноватой улыбкой смотрит в сторону односельчан и говорит, что готова продать дом, потому что «экологии тут все равно не будет», ведь подготовка к разработке карьера начата и, если дадут денег на приличное жилье, ее это устроит.

Следующие выступающие, напротив, один за другим говорят, что переезжать не намерены ни при каких условиях. Люди говорят, что не видят смысла в том, чтобы пытаться закрепиться в Сибае, куда уезжает большинство переселенцев из Подольска. Да, там легче найти работу, но ведь большинство жителей села — пенсионеры. Приоритеты у них совсем другие: мало кому хочется оказаться в городе, который накрывает то пылью, то смогом от медного карьера, разрабатываемого той же УГМК.

— Что происходит при добыче меди, особенно карьерным способом? Портится все: воздух, вода, земля. Остается Карабаш — видели фотографии? То же самое останется здесь, — говорит лидер общественного движения «Патриоты Башкортостана» Сагит Исмагилов. — 20-летний человек сегодня поступит на работу на их предприятие и не успеет выйти на пенсию, потому что либо умрет от отравления, либо руда кончится. Если вы хотите сохранить природу, чтобы добыча шла современными технологическими методами, а не карьерами, как они планируют, вам надо поставить вопрос: без вашего согласия — никакой добычи.

— Тут правильно говорят, что все зависит от вас самих, — обращается к жителям села экоактивист Рамис Теляпкулов. — Сейчас я озвучу свое мнение, а решать вам. Под угрозой не только будущее ваших детей, но и будущее республики. Создается такой прецедент: один раз выгнали из дома, потом еще раз выгонят. Переселят в соседнее село, через 30 лет снова переселят. И это будет продолжаться бесконечно. Основное наше богатство — наша земля. И ни за какие деньги это не продается.

Практически единогласно (за исключением двух человек) участники схода решают, что не хотят переселяться из Подольска. Принимают решение обратиться к властям всех уровней с требованием остановить работы по разработке медного месторождения в селе. И констатируют: если чиновники не услышат, говорить с ними будут громче. Что бы под этим ни подразумевалось.

На том Башкортостан и стоит.

*внесен в реестр экстремистов и террористов

**организация признана экстремисткой и ликивидирована по решению суда

«Смола»: «Мы не дадим — это наше»

Фото: Виль Равилов

Оригинал публикации издание «Смола»

Алена Истомина

Битва за Куштау: как пролитая кровь объединила жителей Башкортостана вокруг защиты природы. Репортаж

От редакции

События минувшей недели в Башкортостане встряхнули всю страну. 17 января в небольшой город Баймак на юге республики приехали тысячи человек, чтобы поддержать экоактивиста Фаиля Алсынова. Его судили за «разжигание межнациональной ненависти» и приговорили к 4 годам лишения свободы. Поводом стало выступление активиста на народном сходе в селе Ишмурзино, где местные жители протестовали против добычи золота на хребте Ирендык. Алсынов тогда сказал, что в отличие от многих других народов, населяющих Башкортостан, у башкир нет другой земли, куда они могут уехать, если в республике начнутся экологические проблемы. Глава Башкортостана Радий Хабиров прочел эти слова по-своему и обвинил активиста в разжигании ненависти к представителям других национальностей.

Ирендык, к слову, башкиры отстояли. А вот Алсынова — в итоге посадили. В день приговора у Баймакского районного суда собралось около 10 тысяч человек, требовавших освободить активиста. Полиция, разгоняя их, применила дубинки и слезоточивый газ. Противостояние в Баймаке длилось целый день. Десятки человек были задержаны. Следственный комитет возбудил уголовное дело о «массовых беспорядках».

Башкортостан — единственный регион России, жителям которого систематически удается отбивать притязания промышленников на леса, реки и горы. Помимо Ирендыка, в прошлом году они не дали разрыть песчано-гравийный карьер на реке Белой. А еще — на народном сходе выразили недоверие главе села Ишмурзино Загиту Кашкарову, который, по мнению селян, не приложил достаточно усилий, чтобы остановить деятельность добывающих золото старателей.

Корреспондент «Смолы» Алена Истомина и фотограф Виль Равилов поехали в республику, чтобы понять, как здесь зародилось и на чем держится экологически ориентированное и, что важно, массовое гражданское общество. Сегодня мы публикуем первую часть этого большого полевого исследования. Из нее вы узнаете:

— о событии, с которого началась всенародная защита башкирской природы;

— о том, как целая гора стала воронкой в земле, давшей людям осознание, что у них отбирают родину.

Часть I. Главный праздник

Вот уже три года в конце августа в деревне Шиханы Стерлитамакского района проходят народные гуляния. Тысячи человек приезжают сюда со всех концов республики, готовят плов, баранину, разливают бузу, проводят спортивные соревнования и поют.

Организаторы не подавали местным властям заявку на согласование мероприятия. Право собираться жители Башкортостана отстояли три года назад буквально кровью, победив в противостоянии с чиновниками, силовиками и крупным бизнесом.

События, развернувшиеся в августе 2020 года в глухой местности, более чем в ста километрах от башкирской столицы Уфы, прогремели на всю Россию, а журналисты так их и окрестили — битвой. Битвой на шихане Куштау.

Шум на священной горе

1 августа 2020 года в сторону Куштау — одного из четырех башкирских шиханов — потянулась тяжелая техника. Жители стерлитамакских сел, увидев ее, забеспокоились и пошли на разведку. На горе они обнаружили вырубленный лес: деревья были небрежно разбросаны по склонам. В тот же день по башкирским пабликам пошел зов о помощи: людей звали на защиту шихана от уничтожения.

О том, что Куштау грозит опасность, в республике знали: еще в 2018 году глава Башкортостана Радий Хабиров говорил, что гору могут срыть для нужд Башкирской содовой компании (БСК) — крупнейшего в стране производителя соды. Шихан сложен известняком, необходимым для изготовления аммиака, без которого соду не получить.

С 1953 года БСК разрабатывала другой шихан — Шахтау. К 2020-му он не просто был уничтожен — от него осталась лишь воронка, карьер глубиной 15 метров. Эта же участь должна была постичь и Куштау. Промышленники заявляли, что никакой другой известняк им не подходит: якобы только на Куштау и других шиханах он почти не содержит примесей, которые способны вывести из строя заводские печи. Защитники горы отмечали, что БСК — оффшорная компания, почти не вкладывающая деньги в развитие Стерлитамака и республики. А еще указывали, что шиханы защищают город от ветров и являются священными для башкир. Так на Куштау началось противостояние, довольно быстро ставшее знаковым.

Уже 2 августа местные жители разбили на Куштау палаточный лагерь и установили дежурство.

6 августа на горе произошли столкновения активистов с охранниками содовой компании, полицией и Росгвардией. Семь человек были задержаны, 83-летней жительнице Ишимбая Валентине Мусаваровой сломали ногу.

9 августа на горе прошел флешмоб: около 3000 человек выстроились вокруг шихана живой цепью. В руках они держали огромные сине-бело-зеленые башкирские флаги и скандировали «Куштау, живи!». В ту же ночь на лагерь защитников Куштау напали около 300 титушек с белыми повязками. Часть из них окружила 17 оставшихся на горе активистов , часть — стала грабить палатки, украв электронику и еду. Активисты не поддались на провокации, до избиений не дошло. Титушки отступили, когда на место прибыли сотрудники полиции. Задерживать их полицейские не стали. Позже один из участников нападения признался, что за атаку на лагерь им заплатили по 3000 рублей. На следующий день охранять гору приехали уже 500 человек.

Утро 15 августа для защитников Куштау началось с очередного нападения. На гору шла техника, а ЧОП избивал граждан, которые пытались ее остановить. Вскоре к битве за шихан подключились ОМОН и полиция — было задержано больше 80 активистов. СМИ облетели страшные кадры разгрома лагеря, плачущих и молящихся женщин. К ночи ЧОП вытеснил активистов с горы и обнес территорию колючей проволокой.

16 августа на шихан съехались более 10 000 человек. В ходе столкновений люди прорвали установленные ограждения. Силовики применили светошумовые гранаты, дубинки, газ и травматические пистолеты. О ситуации заговорили международные СМИ, а также российские артисты, включая Максима Галкина*, Юрия Шевчука и рэпера Face*. Глава республики Радий Хабиров срочно приехал на шихан, потребовал вывести технику с горы и начал переговоры с активистами. В тот же день Владимир Путин поручил чиновникам разобраться в ситуации.

21 августа прошла встреча экоактивистов и главы республики, на которой люди потребовали создать на горе природоохранную территорию.

2 сентября было издано постановление главы Башкортостана о создании памятника природы Куштау.

Битва на шихане объединила жителей республики и показала, что простые люди способны на многое.

— До Куштау мы были разъединены, каждый сам по себе, — объясняет участница тех событий Гульшат Газизуллина. — Мы все перезнакомились на горе, обменялись телефонами и начали дружить семьями.

Раньше я считала, что если власти решили, если там уже все поперепродано, замешан серьезный бизнес и серьезные люди, то это все, мы ничего не можем сделать. Битва на Куштау показала, что можем. Получилось там — получится и в других местах. И мы будем бороться дальше.

С тех пор каждый год в конце августа люди со всего Башкортостана съезжаются к Куштау, чтобы устроить праздник в честь победы, объединившей жителей республики.

Четыре горы

В преддверии очередного праздника, в начале августа 2023 года, самым активным участникам экологических протестов начали приходить «письма счастья» — уведомления от полиции о незаконности проведения несогласованных массовых мероприятий. Собравшись в Шиханах, люди хвалятся, кто эпичней отправил эту бумажонку в мусорное ведро. Активист Григорий Городовой показывает целую миниатюру, как вместо участкового уведомление ему принес прокурор и как он этого прокурора отчитывал и стыдил.

Несмотря на предупреждения полиции, на празднике ни одного задержания: силовики стоят в стороне и наблюдают. Собравшихся, по подсчетам активистов, около 3000. Общими силами им удалось собрать почти двести тысяч рублей: люди поставили палатки, туалеты и рукомойники, организовали для детей аттракционы и снабдили территорию указателями «Тут были защитники Куштау».

— В этом году праздник получился масштабным, у нас правительство намного хуже государственные проводит, — считает Зифа Абдрахманова. — Один предприниматель подарил семь баранов — это призы для победителей соревнований по перетягиванию канатов и волейболу…

Каждый год к этому празднику житель Шихана Рафаил Абдрахманов вывешивает на дверях гаража огромный стенд с фотографиями бабая Абдрахмана Валидова — одного из первых защитников шиханов. Несмотря на почтенный возраст (к моменту противостояния на Куштау ему было 75 лет — прим. ред.), Валидов до последнего участвовал во всех экологических акциях. Его не стало в 2021 году.

Свою борьбу Валидов начал еще в 1997-м. Простой преподаватель физики и математики, сначала он купил фотоаппарат и начал фотографировать подножье Торатау. Потом стал рассказывать о шиханах туристам и объяснять, что таких известняковых гор-одиночек морского происхождения всего четыре в мире. Три сохранились в Башкортостане и одна в Австралии — знаменитая гора Улуру. Таким образом Валидов, говорят его знакомые, пытался донести до земляков ценность шиханов и передать скорбь об уничтоженном Шахтау.

На празднике о разработке Шахтау тоже вспоминают. Неизвестно, правда это или вымысел, но многие башкиры верят, что, когда в 1953 году начали разрабатывать Шахтау, 15 старейшин пришли на гору и во время ее взрыва погибли. Активисты приводят эту историю в пример, объясняя, зачем они боролись за Куштау и продолжают бороться за другие башкирские земли.

Праздник в августе 2023 года стал уже третьим. Люди говорят, что будут отмечать его всю жизнь, а потом инициативу подхватят их дети и внуки. Потому что именно события на Куштау подарили жителям Башкортостана уверенность в своих силах.

Часть II. Единство разных

В Башкортостане появилась примета. Чтобы узнать, хороший ли перед вами человек, достаточно спросить: «Где ты был в августе 2020 года?» Если человек ответит, что среди защитников Куштау, значит, его можно позвать в дом и напоить чаем.

И уже неважно, поддерживает он СВО или выступает против, за кого голосует и какие у него взгляды на жизнь. Был на Куштау — значит, «наш».

Стою посреди деревни Шиханы. Аккуратные домики с огромными огородами. Практически из каждого можно увидеть Куштау. Останавливаю на улице мужчину в синей робе. Он с трудом говорит на русском, стесняется, но все равно объясняет, что был в дни борьбы на горе среди протестующих. На вопрос, зачем он туда пошел, лишь пожимает плечами: «А как иначе жить?»

Вере Васильевой 89 лет. Но и она была на горе. Вспоминая те дни, едва не плачет.

— Это было ужасно. Жалко же, такая гора. Но мы не дадим — это наше. Эту гору уберут, ту уберут, а что нам останется? — вздыхает она.

Промышленники, к слову, и не скрывали, что за Куштау могут последовать и другие шиханы. В разгар противостояния заместитель гендиректора БСК Рустем Басыров, отвечая на вопросы журналистов, говорил: «Если брать перспективу по аналогии с Шахтау, то да, [после Куштау] следующий шихан». Это потом, когда народ стал сопротивляться, выяснилось, что альтернативы уничтожению Куштау есть, и известняк не худшего качества можно добывать в других местах: например, в депрессивном Сибайском городском округе Башкортостана, где добыча не потребует уничтожения ценных ландшафтов и создаст рабочие места. Но в августе 2020 года бизнесмены гнули свою линию: подходящее сырье есть только на шиханах.

Когда Вера Михайловна услышала, что Куштау собираются разрабатывать, она пошла на гору. И все ее дети и внуки пошли. Было тяжело.

Подгоняли страх, злость и обида. Но женщина поднималась к вершине. Говорит, что сейчас не смогла бы зайти на шихан.

— Ужасно было, — Вера Михайловна содрогается, вспоминая события 16 августа. — Все бегут, переворачивают столы, топчут людей. Мой внук кричит, у него болит лицо. Он бежит, потом возвращается с водой, бежит к другим людям.

Дом семьи Абдрахмановых в Шиханах называют штаб-квартирой, потому что многие приезжавшие в 2020 году в село останавливались здесь. А Рафаила зовут завхозом Куштау, потому что он на горе постоянно что-то чинил и строил, устанавливал палатки. Сам он всю жизнь проработал шофером и о себе говорит так: «Я обыкновенный человек, сын башкирского народа». Его жена Зифа, кажется, постоянно бегает возле кухни.

«А ты скажи, где ты работала, ну-ка, давай», — поддразнивают Зифу в семье. Дело в том, что еще задолго до противостояния на Куштау она работала ведущим экономистом в БСК. Но при этом первой в семье встала на защиту шихана. Рафаил же к перспективам защиты горы поначалу относился скептически: считал, что люди не смогут ничего добиться, потому что «все куплено».

— Я со всеми, кто участвовал в акциях, общался. Только со временем до меня дошло, что люди огромное дело делают, — объясняет Рафаил. — Потом я резко к ним присоединился. И пошло-поехало.

В их семье две дочери — Гульшат и Алина. Девушки очень похожи, обе много читают и придерживаются демократических взглядов. Но при этом спокойно общаются с теми, кто поддерживает СВО или даже вовсе мечтает возродить СССР. Потому что, говорят они, все делают одно дело.

— У нас в Башкортостане много правил, самое главное из них — один в поле не воин. [В трудной ситуации] надо объединяться даже с теми, с кем из-за разных политических позиций раньше и разговаривать бы не стал, — заключает Алина.

Неисковерканный патриотизм

Защитники Куштау рассказывают, что во время противостояния у Рима Абдулнасырова была самая сложная задача — разговаривать с полицейскими. Друзья смеются, что он был похож на Ленина: стоял в аккуратной кепочке и все время махал руками, будто указывая силовикам направление — идите, мол, подальше от горы. Говорят, что многие полицейские, слушая Абдулнасырова, стыдливо отводили глаза, некоторые снимали забрала и тихо отходили в сторону. Несколько полицейских даже якобы извинялись перед активистами и обещали при столкновениях только делать вид, что работают.

Сам Рим Рашитович на просьбу вспомнить, что говорил силовикам, лишь пожимает плечами и отмахивается: «Давно это было. Да вроде и слова-то были обычные».

— Между прочим, я в свое время был готов пристрелить любого, кто при мне оскорбил бы Путина, — грустно замечает он. — В 2014 году (после событий в Крыму — прим. ред.) я думал, что все-таки пришло время, когда Россия на самом деле поднялась с колен… А оказалось, что все иначе: просто стадо баранов повели, — он осекается. — Ну вы сами видите, что сейчас происходит.

По словам Абдулнасырова, на Куштау он увидел, что в России на самом деле сделано для народа.

— Я увидел большие КАМАЗы с зарешеченными окнами, предназначенные для того, чтобы возить простых людей. Первый раз в жизни увидел «космонавтов». Не Юрия Гагарина, а других — с дубинками. К сожалению, сейчас молодежь при слове «космонавт» именно их и представляет. И я должен был с этими людьми общаться. 16 августа мы начали собираться на горе. Полицаи тоже.

В этот день они должны были поставить точку: «упаковать» всех, кто окажет сопротивление. Но они не ожидали, что «паковать» придется весь Башкортостан.

Рим Рашитович, как и другие участники битвы за Куштау, говорит, что угроза уничтожения горы всколыхнула души жителей республики, потому на защиту шихана и встали тысячи человек. Но отмечает, что важную роль сыграли и СМИ.

— Была большая поддержка от блогеров и журналистов. К нам приезжали Пивоваров*, Собчак. Ксения, кстати, совершенно не такая, как на экране: простая девчонка, чай пила с нами из пластиковой кружки, но питерское образование все-таки чувствуется, поговорить с ней интересно. Благодаря этому напору и поддержке мы победили, — объясняет Рим Рашитович. — Вообще считаю, что Россия на этнические грабли наступает. У башкир есть своя земля, наш народ будет ее защищать. В основе всего, что произошло на Куштау, исковерканное нынче слово — патриотизм. Не тот, когда ты идешь куда-то за границу с оружием, а тот, когда защищаешь свой край и своих людей.

Горе Шахтау

— Когда я был маленьким, Шахтау был огромной горой, и вот я рос, становился все выше, а гора — все ниже. А потом ее не стало, — рассказывает Ринат Файзуллин.

Щупленький парень в рабочей робе, он сначала отвечает немногословно и как-то несмело. Пару раз с жаром повторяет, что не умелец красиво говорить. Но когда вспоминает события августа 2020-го, распаляется. Ринат — тракторист, но в те недели стал одновременно и курьером, и таксистом, доставлял в лагерь на горе людей, предметы первой необходимости, стройматериалы и продукты.

— А как иначе? — восклицает он. — Я здесь родился, мои родители отсюда, брат тоже здесь родился. Представьте, если к вам в огород придут и начнут копаться, — понравится? Не стало бы этой горы, я бы себе до смерти не простил. И никто, кого знаю, не простил бы.

Вместе с Ринатом и еще одним активистом Раилем Хамзиным едем посмотреть на Шахтау, точнее, на то, что от него осталось.

В дороге Раиль рассказывает, что до Куштау вообще никакого отношения к экопротестам не имел, а теперь ездит по всему региону, помогая местным отстоять свои земли, горы и реки. Причем часто не один, а с супругой. Раиль смеется, что жена до сих пор кричит, что не отпустит его одного [на экологические акции] из ревности, хотя на деле переживает за природу Башкортостана даже сильнее него.

— У меня все началось 2 августа. Я был на работе (Раиль работает на производственном предприятии — прим. ред.), во время перекура зашел в интернет и вижу, что шумиха поднялась вокруг Куштау. А мы всегда ездили с семьей отдыхать в ту сторону. Я тогда растерялся, думаю: как же мы без такой красоты, куда ездить-то будем? Все внутри будто вскипело. Подхожу к начальнику цеха, говорю: «Мне нужно уйти». А он спрашивает: «Ты на Куштау собрался?» Я говорю: «Да. Если вдруг на 15 суток оформят, ты сможешь мне отпуск за свой счет задним числом оформить?» Начальник молча пожал мне руку, и я понял, что дальше ничего объяснять не нужно. Приехал домой, собрал вещи, тут супружница моя: «Ты куда собрался? На какую гору?» А у нее в тот день отпуск только начался. Ну и поехали вместе, все это время в лагере вместе и были.

На Куштау Раиль встретил родного брата, который так же, как и он, приехал защищать гору. А 16 августа мужчина увидел в лагере уже половину своей бригады — оказалось, что после столкновений с полицией мужчины даже тянули жребий: кто останется работать, а кто поедет защищать шихан.

Подъезжаем к месту, откуда можно дойти до Шахтау. Сама территория бывшего шихана закрыта и охраняется — с нее еще вывозят остатки известняка. Охранники Башкирской содовой компании внимания не любят, потому к обзорной площадке идем, стараясь не шуметь и разговаривая полушепотом. Ноги проваливаются в красный песок. Кругом все красное. Кажется, что попал на Марс: настолько здесь все опустошили. Особенно в сравнении с буйной растительностью на Куштау.

— Шахтау погиб на моих глазах, — сетует Ринат. — Наша деревня рядом с ним находится, и мы знаем, что это такое. Каждый день в 16:30 все вздрагивали от взрыва. Привыкнуть к этому невозможно. Все глохли от этих звуков. И видели, как на наших глазах гора все уменьшается и уменьшается.

— Я приехала сюда искать ответ на вопрос, почему Башкортостан — едва ли не единственный регион, где проходят такие мощные экологические протесты, часто заканчивающиеся победой активистов, — обращаюсь к Раилю и Ринату.

— Потому что внуки Салавата уступать не умеют, — усмехается Раиль. — Мы терпим, терпим, а потом закипаем. В обиду друг друга не даем. Это ведь наша земля, нам на ней жить, детей выращивать. У меня внук родился, ему два года. Что мы ему оставим? Вот эти карьеры, ландшафты марсианские? Что ему останется? Там, где города, дышать уже нечем. Комбинат в Салавате в два раза больше города. Заезжаешь, вдыхаешь — и все, не можешь больше дышать. Поэтому я сейчас и стараюсь хотя бы на выходной взять жену, внука и сюда. Ну и если что происходит, если где ребятам надо помочь отстоять свою землю, я сразу там. У меня есть внук, ради которого я проеду и 300, и 500, и 1000 километров, просто чтобы показать, что нас много, что мы народ и с нами надо считаться.

Мы забираемся наверх по грубым камням, еще шаг и я вижу огромный карьер. Смотрю на эту бездонную пустоту и думаю о величии горы, которой теперь нет. Ринат рассказывает, что видел на Куштау степную пищуху — редкого в этих краях зверя, внешне похожего на хомяка, но относящегося к зайцеобразным. Что это за зверь, Ринату сказал стоявший рядом биолог. Раиль вспоминает, как в лагерь защитников шихана несколько раз приходила любопытная рысь.

На останках Шахтау животных нет.

Но больше Башкортостан уступать ничего не намерен.

*Признан Минюстом иностранным агентом

БЛОГИ. Рустем Шайахметов: Бездомные дети-сироты

Рустем Шайахметов, экономист

В этом году жильё будет предоставлено 749 детям-сиротам, на 16% меньше, чем в прошлом году. Это самый низкий показатель за последние 5 лет.

Всего в республике в списке на обеспечение жилыми помещениями состоят 7 982 ребёнка-сироты, из которых у 5 088 человек наступило право на получение жилья в связи с достижением совершеннолетия.

В 2021 году в очереди на получение жилья стояло 7 225 детей-сирот, а в 2018 году очередь состояла из 5 841 ребёнка.

Прогресс очевиден, за 5 лет очередь детей-сирот на получение жилья увеличилась в 1,4 раза.

Проблема в том, что бюджетное финансирование явно недостаточно, при существующих темпах предоставления жилья, сирота будет находится в очереди свыше 10 лет.

При этом крупному бизнесу в этом году будет предоставлено около 20 млрд рублей налоговых льгот и преференций, что значительно сокращает социальные расходы, включая статьи затрат на детей-сирот.

#рустемшайахметов

Орфография и пунктуация автора сохранены

Публикация содержит субъективное мнение и оценки спикера. Редакция их достоверность не гарантирует

Пять человек из Башкортостана вошли в списки доверенных лиц кандидата в Президенты России Владимира Путина

ЦИК России опубликовал вторую часть списка доверенных лиц Путина из 198 человек. До нового года был утвержден список из 346 человек.

Из Башкортостана доверенными лицами Владимира Путина на выборах Президента России стали: оперный певец Ильдар Абдразаков, актриса Рушанна Бабич, ректор Башкирской академии государственной службы и управления Данияр Абдрахманов,  профессор, академик, хирург Виль Тимербулатов и заслуженный учитель Башкортостана Айнур Гумеров.
Напомним, при выдвижении Владимира Путина в кандидаты республику в составе инициативной группы граждан представляли певец Ильдар Абдразаков и депутат Госсобрания республики, боец ММА Джеффри Монсон, отказавшийся от гражданства США в феврале 2023 года.

Адвокат Дима Давлеткильдина Гарифулла Япаров: «Мы убедились в том, что Диму действительно нанесены телесные повреждения»

«Нет никаких доказательств, что он в чем-то виновен», — заявил изданию RusNews Гарифулла Япаров после судебного заседания по апелляционной жалобе об изменении меры пресечения в отношении Дима Давлеткильдина. Его оставили в СИЗО до 17 марта, судья Советского районного суда Уфы Макаров оставил без удовлетворения апелляцию на арест.

«Данное решение мы считаем незаконным и будем его обжаловать. Мы сейчас убедились в том, что Диму действительно нанесены телесные повреждения — у него отнимается нога. Мы представили суду доказательства этой выписки из кт — у него поврежден позвоночник, он нуждается в лечении в больнице с квалифицированными врачами а не там, где он сейчас находится — УФСИН России, где он никак не может получить качественное лечение. Я считаю, что он должен быть на свободе. Год семьи — отец двоих малолетних детей должен находиться дома и заниматься воспитанием детей. Нет никаких доказательств, что он виновен», — заявил адвокат.

По сведениям адвоката Гарифуллы Япарова, с момента ареста ни одному из троих адвокатов Дима не дали встретиться с их подзащитным.

Судья отказал в приобщении к делу документов об избиении из-за отсутствия подлинников — получить их не представляется возможным, поскольку адвокатов не пускают в СИЗО.

«Был у суда, кинул снег два раза в машину полиции. В полиции меня били по ногам. Я не выдержал и дал код от обоих телефонов. В сотрудников полиции ничего не кидал», — сообщил сам Дим. 

Депутат Госдумы Зариф Байгускаров предложил отменить мораторий на проверки недропользователей

Эффективным способом урегулирования ситуации вокруг золотодобычи в Башкортостане может стать активизация деятельности общественных инспекторов, в функции которых входит выявление фактов нарушения и освещение этих инцидентов в общественном пространстве. Об этом заявили участники «круглого стола» комитета Госдумы по экологии, природным ресурсам и охране окружающей среды, пишет «Интерфакс».

— Они же (власти Башкирии – ред.) знают эти точки, где у них идет незаконная добыча россыпного золота. (…) Такой беспредел происходит, как в республике сейчас, там же все эти моменты связаны (с нарушениями недропользователей – ред.). Создайте там у себя роту общественных инспекторов, пусть они пройдут обучение. Ну не справятся ни глава республики, ни местные органы власти — не хватает ресурса, — сказал председатель комитета Дмитрий Кобылкин.

Кроме того, рассматривается вопрос отмены моратория на проверки недропользователей.

— Когда они (население – ред.) обращаются в Росприроднадзор, он им отвечает, что у нас мораторий, мы не имеем права их (недропользователей – ред.) проверять, пусть нарушают». Поэтому рассматривается вопрос, чтобы снять мораторий на проверку недропользователей, — сказал депутат Госдумы от Башкирии Зариф Байгускаров.